"Ботаники" сидели в своем рабочем отсеке и перемывали кости пилотам:

– Глебу вряд ли позавидуешь. Новый капитан накануне рейда может оказаться чем-то сродни бабе на корабле.

– Ну, Глеб-то ладно, он старший пилот, а вот Помилов всю дорогу только о бабах и думает. Прямо генетический сублимант какой-то! Вообще фамилия Нечетный хотя и к лицу новому капитану, но все-таки наводит на мысль о нестабильной инварианте…

– Пилотный состав с легким бредом отношений на экстренном задании – это, конечно, номер. Так и представляешь себе: прилетаем на эту замызганную колонию, расследуем геноцид или что там у них, короче, как всегда – экстремистский абсурд, а капитан тем временем записывает в свой толстый блок, кто из нас есть кто.

– Да что он, ребенок, что ли? И так ясно: десантура – есть десантура, технари – это крабы-технари, ну разве что мы, банда яйцеголовых носителей докторских степеней.

"Ботаники" дружно заржали, прихлебывая "Спасский тоник". Вообще яйцеголовые носители докторских степеней не обязаны были носить единую униформу, тем паче цыпляче-желтого цвета. Это был их сугубо внутренний прикол: когда вся команда судна была одета кому во что нравится – и десантура, и крабы, и небольшой медперсонал, – научные спецы по давней своей договоренности держали свой "желтушный" фасон. Имели на это полнейшее право. Почему когда-то ими был выбран именно желтый цвет? На это одни из них отвечали, что, мол, просто как-то кинули жребий, руководствуясь аттрактивной теорией эволюционирующей вероятности, другие что-то врали по поводу новейшей гипотезы относительно спектрального анализа, третьи, и их было большинство, говорили, что это цвет Вечности, Спокойствия и Духовных практик. Четвертые с пятыми и шестыми, устав от разного рода отмазок, говорили – так проще отличать своих в чересчур разношерстной и пестрой космобригаде. Прочим было просто не до этого и они носили свою форму гордо, не отвечая на разные глупые вопросы.